Опубликовать

"Культурный" оргазм

Модный поэт Дмитрий Воденников на днях выступил в новом для себя амплуа: он вышел на сцену не в одиночестве, а в компании инструментального квартета «Rock’o’Co».

В театре яблоку негде было упасть. Билеты на все 100 мест в зрительном зале раскупили за месяц вперед. Еще бы! И «на Воденникова», и «на Rock’o’Co», несмотря на относительную новизну имен, приходят свои преданные поклонники.

Воденникова с полным правом можно назвать «отголоском Серебряного века». Его сравнивают то с Верленом, то с Маяковским, то с Бродским, но чаще - с Блоком. Из-за сексуальности. Как и любителя незнакомок, его окрестили «секс-символом от поэзии». Свой негласный успех у немассового зрителя Воденников подкрепил официально, когда в 2007 году победил на «Поэтических выборах» у Кирилла Серебренникова в рамках фестиваля «Территория».

Что касается «Rock’o’Co», то стиль группы охарактеризовать не просто. Две виолончели, бас-гитара и рояль хулиганят с классической музыкой, разбавляя ее академическое звучание  элементами рока, блюза, а кое-где и электрохауса. Создателя группы — Дениса Калинского, многие знают пока, скорее, как участника группы «4’33’’» Алексея Айги и «Большого симфонического оркестра им. П. И. Чайковского» под управлением Федосеева. На время вечера он и компания стали единым целом.  Так и казалось, что рваные сексуальные и откровенные строчки больше не могут существовать без этой музыки.

Зрители, пришедшие послушать поэта и музыкантов, - стильные интеллектуалы в возрасте от 20 до 40 лет. Давненько я не видела, чтобы все, как по команде, при входе в зал, выключали мобильники. Без единого напоминания об этом.

- Так, сначала — те, кто на кресла в зале, - командовала очередью девушка-контролер. – А после - те, у кого билеты на подушки, затем - на венские кресла, после - на открывающиеся табуретки и в самом конце — на обычные стулья.

Не успели зрители рассесться, как в зале погас свет и на сцену выбежал Воденников. Стремительно, порывисто с ворохом белых листов в руках. Худенький в остроносых ботинках, он походил на студента. И читать начал сразу, с наскоку, временами с листов, временами на память. Дмитрий читал на надрыве, немного взахлеб, иногда прикрыв глаза и чуть запрокинув голову, отчего становилось видно, как напрягается жилка на его шее.

... ты мне приснилась постаревшей,

какой-то желтой, неуверенной в себе,

и все, что есть во мне мужского, содрогнулось

от жалости и нелюбви к тебе.

Музыканты временами  переставали играть, и он читал один, в тишине, как сам выражается, «всухаря». 

Позади Воденникова находился экран, на котором показывались ролики, иллюстрирующие стихи. Вместе со строчками о Новом годе, на экране появилось изображение, почему-то, красной елки, на которую хлопьями падает снег.

… Хорошо, что еще на свете

остается много – так елок много

(да и если немного осталось): одиноких, двойных, тройных.

Как сказал Сашин тесть перед смертью: Дайте ложечку Нового года

(вот именно так и сказал «дайте ло-жеч-ку нового года),

приложился к шипучей ложке, удостоверился - и затих.

С первой до последней минуты спектакля зрители сидели замерев, боясь вздохнуть и пошевелиться. Слышно было только, как переводил дыхание сам Воденников. Когда всё закончилось, Дмитрий выдохнул обессиленно, на его покрасневших глазах блеснули слезы, а руки дрожали еще больше, чем в начале выступления. Зрители некоторое время сидели в темноте потрясенные. И только в голове всплывали воденниковские строчки, которые он в этот раз не читал: «Приходишь в квартиру, ложишься одетым на кровать. И чувствуешь изнеможенье. Это ты кончил головой».